Записи с темой: моё творчество (список заголовков)
17:29 

У турецких берегов (эстрадный монолог)

Потому что хочется, очень уже хочется лета и моря...
(Из историй, рассказанных в дамской компании за фужером горячего, крепкого чая)

А вот я вам сейчас историю расскажу – обхохочетесь!

Было это пару лет назад. Мы тогда первый раз с супружником в Турцию подались.
Да, вы знаете. Ленка ж путёвки подсуропила. Нет, Лен, я что, я ничего – мне понравилось, очень даже. Ну, так вот…

Поплыли мы на прогулочном катере в открытое море. Петька ещё пошутил, мол, плывём к родным берегам. Ага.
Отплыли, значит, к самому, что ни на есть горизонту и встали на… ну, как его… склероз крепчал, маразм его в дышло... Вспомнила – на рейд!
Капитан ещё на берегу сказал, что в программе мероприятия - плавать и рыбу ловить. Рыба – это мужикам, а мне так уж хотелось поплавать в чистом море, подальше от берега, прям, сил никаких не было. Девушка я опасливая - про всё расспросила, конечно, заранее. Про то, как в воду спускаться и про то, как подниматься. Всё оказалось проще некуда. Туда надо нырять, а оттуда по лесенке специальной вскарабкиваться. Я и успокоилась. Дура.

Когда капитан сказал, что уже можно в море прыгать, я не раздумывала ни минуты. Во-первых, потому что было ужасно жарко – солнце так и палило, буквально обжигая темечко, а во-вторых, оттого, что неожиданно получила такой мощный пин..., эээ..., толчок в спину, что и полетела вся в растопырку – пузом в воду. Это Петька постарался. Гад! Перепугал меня чуть не до смерти… Но я пока летела поклялась, что отомщу ему всенепременно.

Не… Сейчас не об этом, это я вам потом расскажу, не перебивайте!

Ну, так вот пнул он меня, значит, а сам – конь – стоит на палубе и лыбится. Смешно ему, видите ли, как я плюхнулась!
Потом ещё три, бабочки-девочки тоже в воду занырнули, и начали мы плескаться и резвиться, как те твои наяды морские. Здорово было, ничего не скажу. Внизу медузы огромные трепещут своими щупальцами, и узоры на них сине-фиолетовые, красивые и страшные. И, если приглядеться, то можно и рыбок всяких углядеть… Красота…

Ну, поплавали мы, пока замерзать не начали и попросились на палубу. Бабочки те, значит, ррраз и вылезли, подплываю и я к лестнице… И вижу, что у неё - у лестницы у этой - нижняя ступенька начинается в полуметре над водой, то есть я-то, дура стоеросовая думала, что она вниз хоть метра на полтора уходит, и я поднимусь на палубу легко и непринуждённо… Ан фик!

Ты чего, Ленка, ржёшь? Знаешь, так и молчи! Тебе Петька, что ли, рассказал? Не Петька? А кто ж тогда? Ладно, потом выпытаю, так и знай. Хватит ржать, дай досказать!

Нет, девки, вы представьте себе – держусь я за ступеньку руками, а подтянуться-то не могу! Ни в какую! Живот, значит, в рай не пущает, да и вообще – конфигурация моя, сами понимаете…
Вооот… Смотрю, супружник волноваться стал – живот чешет и щёки раздувает, то есть, начал думательный процесс. Я-то знаю, что это у него надолго. Испугалась, конечно.

Но не одна я. Турки тоже взволновались. Пока я по палубе гуляла, они смотрели, причмокивали и облизывались, а тут… Крикнули они мне, чтоб держалась покрепче, за лестницу взялись, тянут-потянут – вытянуть не могут. Позвали Петьку. Он за железку взялся, пузень свесил, зад отклячил, потянули они уж вчетвером – тянут-потянут…

Хватит ржать! Я ещё и половины не рассказала. Ржут, понимаешь!..

Э… о чём это я? Ах, да. В общем, и так они тянули, и эдак, и с положения сидя, и с положения лёжа – не могут меня из воды достать и всё тут. Сели они тогда и снова думать стали. Хором. Я, значит, в воде бултыхаюсь, как цветок в проруби, а они думают.

Лен, ты ж видела, как я на спине-то плаваю? Во-во! Как на столе. Вся сразу из воды выпихиваюсь наружу, могу и газетку запросто почитать и даже при этом руки и ноги не растопыривать. Однажды хотела чуточку себя притопить, так ничего не вышло! Так эти гады туреческие вместо того, чтобы спасать меня, встали у парапета, или как там эта загородка называется, и любуются на меня, глаза выпучивши. Я Петьке ору: «Ты, что там делаешь, вытаскивай меня, я ж сей минут отморожусь вся, как есть нафиг! Уж и посинела вся ажник до ногтей!» А он глядит, и будто дар речи потерял.

Потом они мне верёвку бросили, велели обвязаться и стали меня лебёдкой, что ли тащить… Ну, штука такая с ручкой. Двое вертят и на катушку верёвку мотают. То есть, они так только думали, что мотают, потому как ничего у них не вышло, только меня чуть той верёвкой на пополам не разрезали.

Так!.. Ещё кто-нибудь заржёт не ко времени – дальше рассказывать не стану! Так и знайте! И не перебивайте меня!

В общем, они мне скинули спасательный круг, верёвку от него к чему-то там привязали и решили меня до берега так и буксировать – в круге. Влезла я в него, а он - зараза – жёсткий такой и ужасно неудобный. И, как я в нём оказалась, так руками стало до воды не дотянуться, грести совсем не могу. А чего там грести-то? Они ход самый малый дали и потянули меня к берегу.

Тянут, значит, а я только и думаю, - что будет, коли они резко притормозят? И так мне эта мысль в голову запала, что я уж стала себе представлять, как "целуюсь" с катерной задницей, причём со всего размаха. Я и крикнула Петьке-то, чтоб, значит, не тормозили резко. А он мне: «А ты, Ласточка моя, если что, так в сторону отгребай, отгребай».
- Дурак ты, - заорала я, - сам бы и отгребал!
- Да не волнуйся ты, всё нормально будет, они мне обещали. Нравишься ты им.
- Ага! Так ты им скажи, что я их всех поцелую. На берегу. Если захотят.
И слышу, как капитан по-русски кричит: «Ми захочИм, захочИм!». Смотрю, а он на верхней своей маленькой палубке стоит и мне ручкой машет. Ну, я ему, конечно, тоже ручкой помахала. Из вежливости.

И вдруг… Понимаете, девки, вот он машет, а у меня перед глазами, как кадр из американского кино… Там тоже один гангстер на палубе всё ручкой помахивал, а на верёвке за бортом какой-то бедолага болтался. Он у них на счётчике был, да долг не выплатил. Так они его гады привязали, и что-то требовали им сказать. Не помню точно. Номера счетов, что ли… Он сказал, конечно, с перепугу-то, и они стали его к себе тянуть. А тут акула… И всё! И съела его нахрен и не подавилась даже, зараза… И кровища кругом... Бррр...
И вот как у меня перед глазами эта картина красочная встала, так я аж обмерла вся. Девки, я ж змей и акул боюсь, как сама не знаю чего! Прям до судорог! Я ж на них даже в телевизоре смотреть не могу – тошнит от омерзения!

И так меня с этими акулами припёрло, что я чуть не померла от страха. А тут вдруг ещё и про змей морских - самых ядовитых – вспомнила. Брррр!..

И вся я так испереживалась, что не помню даже, как они меня до мелкого места дотянули. Вооот…

Дотянули и кричат, чтобы я из круга-то вылезала, и сама на берег выбиралась. А я бы и рада вылезти-то, а только чувствую, что не могу. Хотеть хочу, а мочь не могу! Застряла. Мне б, дуре, вверх его тащить - через груди, они ж мягкие, а я вниз потянула… И всё! Намертво! И так мне обидно стало… Так обидно, что я чуть не разревелась.

А вокруг-то уж и народ собираться начал… Я и пошла на берег прямо в круге этом проклятом. Они там - на катере - канат отвязали и бросили. Вышла я на берег и иду, что твоя лебедь белая в одноимённом озере. А вместо пачки – белый круг вокруг талии. И что под ним делается не вижу я совсем, хоть тресни. То есть, шла я прямо – к ихней спасательной станции, а вот, куда там ногами ступала и не знаю. Только видела, как народ из-под меня в разные стороны шарахается, а сзади ещё какие-то взвизги раздаются. Не удержалась, обернулась. Вы бы видели эту картину! Ха! Я ж про канат-то забыла! Я иду, лавирую, как могу, а он-то за мной тянется по прямой, и по людям, прям по людям. А канат настоящий – колючий, жесткий… Ужас! Да, если б по мне кто таким канатом прошёлся, я б поубивала к чёртовой бабушке!
Тут прибежал Петро и ещё с ним несколько наших. Они канат намотали и за мной, вроде как шлейф понесли. Вооот…

Пришли мы на станцию и стали с меня круг стаскивать. А он ни в какую! Я ж говорю – намертво застрял! Они вокруг меня бегают, суетятся, все серьёзные такие, даже мрачные. Смотрела я на их возню мышиную, смотрела и такой меня смех разобрал, что я чуть не померла. Потому как мне круг-то смеяться не даёт в полную силу – стискивает.

- Ну, всё! – кричу, - не могу больше, мыльте меня!
- Как это мыльте, - Петька орёт, - ты что, баба, сказилась? Я тебе тут при всех раздеваться не позволю! Лучше так и живи – в круге!
- Дурка! Зачем мне раздеваться-то? Разведи мыло в ведре, да и полей на меня, авось выскочу.

Приволокли они ведро, высыпали в него чего-то, добавили воды, побултыхали и на меня перевернули. Мужики, одно слово! Хоть бы тёпленькой налили! А то ж прямо ледяной водой и обдали. Но то ли от этого холода я ужалась, то ли от смеха растряслась, то ли всё-таки мыло помогло, только поднажали мы на круг, а он с меня и сполз.

Хи-хи! Ха-ха! Гы-гы! Весело, конечно! Только мы с того курорта уехали дня через два. А то очень уж я там знаменитая стала. Попу-лярная. От слова "попа". Местные всю дорогу вокруг толпились, большие пальцы показывали и ручки к сердцу прижимали… Помните, как в том анекдоте про армянское радио: «девушка, не надо портить ТАКУЮ фигуру этим хулахупом!» А Петька, сами знаете, ревнивый, как чертяка. Вот он меня и увёз в другой город.

А я ему тогда сказала: «Знаешь, Петюня, хочешь меня и дальше в жёнах иметь – катер покупай. И, чтоб лесенка была, как надо, чтоб под воду уходила, чтоб мне, значит, своё тело молодое и белое не калечить!»

Что Петюня? Петюня на катер копит. Пусть копит. Если не катер, так шубу куплю. Из целого норкового стада. А на что останется приобрету лесенку…

Ленк, а Ленк, а ты откуда историю-то эту знаешь? От местных? От каких таких местных? От турецких местных? Во дают… Значит, помнят…
Не, ну, а чё…, приятно даже…

Опубликовано тут: http://proza.ru/2003/04/17-138





@темы: Моё творчество, Мои нетленки, Юмор, лето, море

00:40 

Эксперименты с жёлтыми розами и каплями...

12:40 

Пафосное, от нечего делать...

Безумец ли
который до вершины
тянулся, поражённый красотой?
Безумец ли
ваяющий кувшины
и покрывающий их краской золотой?
Безумец ли
что грезит в одиночку
однажды обойти весь шар земной?
Безумна ли
что лепит ангелочков,
мечтая мир наполнить добротой?

Да, умный в гору не полезет, не пойдёт!
Для этого ему потребен важный повод.
Любовь, мечта, что в голову взбредёт,
Восторг души - хороший тоже довод.
Нет, без причины не безумны мы!
У каждого своя мотивировка,
Чтобы казаться разным и другим
Безумными - в точнейшей дозировке.


@темы: Стихи, Моё творчество

03:00 

Осколки старого зеркала, сборник миниатюр

1. Мишка - друг, товарищ и брат. Бабник и раздолбай.

Был у меня когда-то давным-давно друг по имени Мишка. Красивый, голубоглазый, с тонкими чертами лица, длинными белыми ресницами и милым пушком на всегда розовых щеках.

Мишка был бабником. В хорошем смысле этого слова. Впрочем, - тут каждый пусть сам думает, есть у этого слова хороший смысл или нет, а я уж буду думать, как привыкла - есть. Любил мужчина женщин и менял их с неимоверной скоростью, дабы не обидеть своим невниманием как можно большее их количество. Уж не знаю почему, но жалости я к Мишкиным временьщицам не испытывала, а только восхищалась его виртуозным умением с ними расставаться. Мишка умел делать это как-то так хорошо и правильно, что ни одна из них, во-первых, никогда не возвращалась, а во-вторых, не донимала ни его, ни его друзей слезами, нудными умолениями, воплями, клятвами отомстить или сообщениями о внезапной беременности.

Для девиц сомнительных в плане нервной системы Мишка носил обручальное кольцо, и ухаживания свои начинал с наичестнейшей повести, коей не было печальнее... Жена - красавица и умница, попавшая в аварию, потерявшая ребёнка, замкнувшаяся в собственном горе и при ней верным стражем, пажом,утешителем и успокоителем он - Мишка, гордый и благородный, не помышляющий даже ни одной секундочки бросить эту, ставшую ему в одночасье чужой, женщину. В общем, герой и даже рыцарь.
"Нет, конечно, где-то бродит неприкаянно та, которая поймёт и оценит мою нежную душу", - говорил Мишка, трагически закатывал огромные, красивые глаза, мелко потрясывал руками в искреннем волнении и сопел,будто еле-еле,из последних сил сдерживал предательские слёзы. Бабоньки завороженно слушали, мокрели глазами, всхлипывали и принимались строить планы по приручению и осчастливливанию этого симпатичного полу-холостяка. С этого самого момента уже не Мишка, а они принимались за дело со всеми вытекающими отсюда последствиями, а ему только и оставалось - грустно вздыхать и позволять себя любить трепетно и нежно, нежно и трепетно. И осторожно. Чтобы ничем не задеть тонких струн...

Мишкино обаяние было всеобъемлющим. Когда наш институтский оперотряд дежурил на праздниках у синагоги, Мишка являлся с гитарой и собирал вокруг себя толпы почитателей, распевая громким, чистым голосом еврейские зажигательные песни. Народ его ждал, народ радовался и весело отплясывал под Мишкины гитарные переборы. Совсем русский парень Мишка Скворцов. Правда, у синагоги он, приставая к очередной красотке, представлялся Скварцманом и никак иначе. Мне всегда казалось, что завоёвывать сердца было его предназначением - и почти неважно чьи. До сих пор не могу представить себе ни одного Мишкиного врага. Ну, разве что преподаватели, на которых его силы не действовали совершенно.

продолжение следует


@темы: Моё творчество, мишка, проза

22:25 

Кочерыжик. Сказка о мальчике из капусты, злой ведьме Акульке, мышке и пылесосе

Дело было во времена стародавние, лихие, порочно-заморочистые, когда уровень жизни был ещё низок, а продолжительность её и вовсе мала-маленька…
Давно или недавно, вдали или где-то поблизости жили-были старик Алёша лет сорока от роду и старушка Ариша при нём лет тридцати пяти. И всё было бы хорошо и даже замечательно, если бы не одно горе горькое. Не было у них детушек. А уж так старухе хотелось малого дитятка, чтобы было, кого любить, холить, да лелеять, кого обнять, к сердцу прижать, да приголубить. Ждали они, ждали – с самого молоду, но годы шли мимо один за другим, и ни сыночка, ни дочки так у них и не народилось.

Однажды шинковала старуха капусту в засолку и порезала указательный палец на левой руке. Упала капелька крови прямо на только что вырезанную из качана кочерыжку. Старуха-то этого и не заметила, а только от боли вскрикнула, слёзку малую пролила и пошла к аптечке, пальчик бинтовать. А когда вернулась, глядь-поглядь, а на краю корытца с капустой сидит махонький мальчонка, ростом не более мобильника, ножками помахивает, ручками потряхивает и что-то сам себе напевает.

Удивилась, конечно, старушка и прислушалась. Оказалось, что мальчик пел знаменитую песенку ансамбля Queen «Шоу продолжается», которую она очень любила чуть не самого детства.

- Кто ты есть таков? – спрашивает Ариша.
- Я – мальчик маленький из кочерыжки даденный.
- А откуда ты взялся-то, мил дружочек?
- На капустном соке я замешан, твоею кровушкой заквашен, в слёзке твоей вымочен.
- А звать-то тебя как?
- Как хотите, так и зовите, только в печь не садите.
- Назову-ка я тебя Кочерыжиком. Как тебе имечко?
- Хорошее. Согласный я, зовите меня Кочерыжиком пока, а там и поглядим, там и посмотрим.
- И кем же ты нам будешь?
- Если не погоните, если не прогоните, если хлебушка мякотку не пожалеете, если у тёплой печи согреете, то буду я вам Ариша да со Алёшею сыном и помощником.
- Не прогоним мы тебя, не погоним, хлебушка не пожалеем, у печи согреем, на перинку мягоньку спать уложим, под головушку душечку-подушечку пуховую подложим. Оставайся с нами, порадуй стариков.
- Вот спасибо, - сказал обрадованный Кочерыжик, - а я уж вас отблагодарю, как смогу.

Обрадовались старики – вот не было у них дитятко, а тут и взялося, будто по волшебству. И стали они дальше жить уж втроём. Сначала, конечно, не просто им пришлось. Привыкали, обвыкали, приноравливались. Да скоро сладили.

Гуляли они по полям и лесам
В речках плескались то тут, то там,
Песни пели простые и главные,
Мечты мечтали добрые, славные,
Стихи учили дивные, ладные,
Сказки читали чудесные, давние,
В небо глядели со звёздами,
В рощах бродили берёзовых,
Прыгали через скакалочку,
Учились плясать цыганочку,
В цирке бывали раз или два,
В зоосаде видали слона и льва,
Мороженое съели трёх сортов,
Шар погоняли от обоих бортов,


В общем, делали всё, что хотелось. Старик со старухою даже помолодели от эдакого веселья. И вот однажды Кочерыжик им и говорит: «Спасибо вам, дорогие мои приёмные родители за всё, что вы для меня сделали, за любовь вашу и ласку, за то, что придумали сказку, в которой я был и счастлив, и рад и добротою вашей до самого до сердца богат. Но я обещал, что стану вашим помощником и обещание должен сдержать, не будь я Кочерыжик! Вы меня так славно откормили, так славно отпоили, так чудно взлелеяли, что стал я высок, силён и в плечах широк». Смотрят Ариша с Алёшею и видят то, чего раньше и не заметили – стал уж Кочерыжек большеньким. И росту в нём сделалось никак не меньше, чем в системном блоке Big tower. Обрадовались они и согласились, конечно. Потому что жизнь у них была трудная, работа тяжёлая, а зарплата маленькая. Такой-то помощник всякому сгодится.

И стал Кочерыжек им помогать. То рыбу наловит большую и вкусную, то посуду помоет, а то и вовсе генеральную уборку во всём доме сделает - и полы ототрёт, и окошки вымоет, и пыль смахнёт, и ковры повыбивает. Мал Кочерыжек, да удал!

Вот однажды, когда он как раз тащил ковёр на лужок за домом, заприметила его соседка Акулька.

Была та Акулька из самой, что ни на есть ведьминской семейки. Про то все знали. Помнили старухи древние, как ещё прабабка Акулькина по прозвищу Ежана Кощеевна на метле летала. Бабка её - Йошка Леховна предпочитала путешествовать на швабре из кедра заморского струганной, а уж мамаша Авия Злюковна так и вовсе - на пылесосе системы «Ракета». На чём летала сама Акулька, в селе пока не ведали, потому что в отличие от своих родственниц, делала она это среди бела дня, когда все были на работе или в школе, и уследить за ней никак не могли.

Так вот, эта самая ведьма Акулька, как увидела Кочерыжика и старания его во всяких работах, так и призадумалась. Думала она, думала, карты раскидывала в гадание сложное и вышла у неё, что надо Кочерыжика к рукам прибрать да заставить на себя работать. И решила эта злыдня выкрасть мальца от родителей.

Подстерегла она его за большим кустом, схватила, в одеяло закрутила, соску огромную в рот засунула, скотчем примотала и понесла. Несёт она его и всё оглядывается, чтобы не заметил никто. А кому ж заметить-то, когда на работе все?

Притащила Акулька Кочерыжика в дом, размотала, на лавку посадила и принялась пугать по всякому.

- Слушай меня внимательно! Будешь ты моим слугою на веки вечные! Станешь меня по утрам будить, завтрак мне в постель приносить, посуды мыть, обед готовить, избу прибирать и так далее и тому подобное. И про сад мой не забудь с огородом, потому как произрастают в нём ягоды всякие, фрукты и овощи, которые я употребляю для поддержания моей красоты неземной и неописанной. Всё ли ты понял, кочерыжка малорослая?!!
- Вот ещё! – возмутился Кочерыжик, - не хочу я тебе помогать, на тебя работать! Не хочу и не буду. Злая ты и страшная очень. И нос у тебя до самого до пола свешивается, а подбородок ужасно вверх задирается, и зубы-то у тебя кривые и чёрные, и губы-то у тебя белые и тонкие и сама-то ты так уж тоща, крива, да изогнута, что смотреть на тебя противно.
- А-а-а-а!!! – жутко разозлившись, заорала на Кочерыжика Акулька, - вот ты как!!! Так и знай, коли не станешь на меня работать, так я тебя порежу меленько, сварю из тебя щи и съем с удовольствием превеликим!
Сказала то Акулька и так страшно зубом цыкнула и голосом рыкнула, что у бедного Кочерыжика душа в пятки ушла. Побледнел он от страха лютого и заплакал горько от обиды горючей и беды неминучей.

Прошёл день, второй, третий… Ариша-то с Алёшей уж обыскались Кочерыжика. И в поле, и в роще, и в дубраве, и на поляне, и у речки искали. По соседям прошли с расспросами, в милицию обращались с запросами. Только никто им ничем помочь не смог. Пропал Кочерыжик, будто его никогда и не было. Плачет Ариша, плачет Алёша, слёзы утирают, горе замывают, да только никак им не забыть своего маленького сыночка, своего любимого Кочерыжика. И стали они ходить каждый вечер по округе и выкрикивать дорогое имя в последней надежде, что отыщется сыночек и отзовётся.

А Кочерыжик слышит родных-то, а ответить боится, потому что пригрозила ему Акулька, что, если он посмеет голос подать, так она не только его съест, но и родителей его накажет. Вот он и молчал.

Прошло ещё несколько дней, и Кочерыжик совсем потерял силы. Загоняла его Акулька, замотала. Так уж заставляла его тяжко в доме трудиться и в огороде возиться, что он уж еле ножки передвигал. И решил он тогда, что, чем погибнуть от непосильных забот, лучше заставить Акульку отпустить его восвояси. Стал он тогда думать, как это сделать - как убежать. Думал, думал, думал, думал и, наконец, придумал.

Он уж давненько приметил, что стоит в красном углу Акулькиной гостиной сундук большой, цветами расписанный, закрытый на огромный замок кодовый. И стало Кочерыжику интересно, что же Акулька в том секретном сундуке прячет. Вот он и приметил, как она однажды среди бела дня стала его открывать. Сама-то открывает, и всё по сторонам оглядывается, не подсматривает ли кто. Не смог Кочерыжик код-то углядеть.

Поймал он ввечеру мышку махонькую и говорит ей:

«Мышка-норушка,
Серая зверушка,
Ты такая слабенька,
Ты такая маленькая,
Ростом с чайную ложку,
Не жуя, может съесть тебя кошка,
Но страшится мыша умный слон,
И боится тебя женский пол.
Окажи мне по дружбе услугу,
Я тебе отплачу будто другу».

- Ну, что ж, отвечает мышка, - коли ты ко мне с добром, так и я тебе отвечу тем же. Говори, что тебе надобно, всё, что смогу, исполню в самом лучшем виде.
- Помоги мне, мышка, прогнать из комнаты хозяйку нашу Акульку, хоть ненадолго.
- Да как же я это сделать-то могу? – удивилась мышка, - я ж такая маленькая…
- А ты только покажись ей в нужное время, она тебя приметит, испугается и за веником побежит. Мне только этого и надо.
- Ладно, - подумав маленько, ответила мышка, - испугаю.

На следующий день, как пошла Акулька к сундуку, Кочерыжик тихохонько мышку и кликнул. Дождались, когда она замок-то на сундуке отворила и крышку откинула, тут мышка и выскочила прямо Акульке под ноги. Та увидела да как заорёт матерно. Ногами затопотала, руками замахала, рот искривила и выбежала из комнаты с воплями и ругательствами.

Кочерыжик к сундуку подбежал, гладь, а там в красивой коробке лежит пылесос новёхонький фирмы Сименс и блестит своими кнопочками и заклёпочками. Сообразил Кочерыжик, что это совсем непростой пылесос, а волшебный - летающий. Вытянул он его из коробушки-то, на пол поставил, сел верхом и давай на кнопочки жать разные, чёрные да красные. Жмёт он, а ничего не получается! Расстроился Кочерыжик и крикнул:
«Не хочу я жить, как в рабстве, хочу на свободу, к матушке и батюшке, лети же, проклятущая машина, лети и отнеси меня к ним!!!»
И только он эти слова крикнул, как пылесос от пола-то оторвался и полетел. Прямо к окошку, потом за окошко, а потом и по улице – в соседний дом в объятия любимых деда Алёши и бабки Ариши. Ух, и радости же было, ух, и счастия!

Рассказал Кочерыжик о своих мытарствах, об Акулькиных подлостях, об жизни её и обстановке. Решили они отомстить злобной девке.

Пошли в сельский совет к главному сельскому начальнику и написали на Акульку честное заявление, описали в нём все явления, и про то, что Акулька на работу не ходит, а что ни день, так обновку мерит, что ни два так новый лазерный диск с песнями, али с фильмами дорогими и новыми. А надысь, так и вовсе – купила Pentium-4 с ограмадной памятью, с пишущим сидюшником CD-RW , с модными наушниками, с видеокамерой и всякими, что ни на есть прибамбасами. Как услышал главный сельский начальник про все эти дела, так и возмутился. Он-то уж давно догадывался, что Акулька живёт неправильно и нечестно да только у него на неё никаких улик-то не было. Вызвал он главного сельского милиционера с конвоем и пошли они в Акулькин дом. Арестовали её и посадили в тюрьму, чтобы больше людям не вредила, гадостев, значит, разных не делала, чтобы не обманывала своим гаданием добрых, наивных женщин, чтобы порчу не наводила и отвесть не могла.

Вот, уж все радовались, вот уж радовались!!!

Прошло ещё сколько-то времени, я уж и не помню, а только вдруг народилось у Ариши дитятко – девочка-красавица. И уж такая ладная, и уж такая красивая, добрая и ласковая.
Видно от добра добро множится и счастьем-то и обрастает. А уж как Кочерыжик-то радовался, то и вовсе не словом сказать, не пером описать. И от той великой радости превратился он в настоящего мальчика и стал называться просто Костиком, а старик со старухою враз помолодели и стали снова молодыми, да здоровыми.
Мышка-норушка теперь с ними живёт, чужих мышек в дом не пущает, тараканов гоняет, клопов отваживает, и за то всегда у неё и блюдечко полно разных вкусностей, и постелька из самого мягкого пуха пошита.
На пылесосе том волшебном сельчане по очереди в магазин летают за продуктами, потому что у него грузоподъёмность приличная оказалась, а, когда надо, то на нём можно и огород вспахать и через него в Интернет выйти. Волшебство, одним словом!

Вот вам и сказочке конец, а кто слушал - молодец.


@темы: Сказка, Моё творчество

Чтоб мы так жили!

главная